Иммерай - мир на Грани...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Иммерай - мир на Грани... » Хранилище жизней » Что живому луна - то мертвому солнце!


Что живому луна - то мертвому солнце!

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Не пугайтесь, дорогие соигроки. Мертвец тут гость: появится в начале второго акта и в конце оного же пропадет бесследно.

И не свита та петля, чтобы меня удержать,
И серебряная ложка в пулю не отлита,
От крови моей ржавеет сталь любого ножа,
Ни одна меня во гробе не удержит плита.

© Башня Rowan "Сиреневое пламя"

1. Краткие данные для Междумирья
Имя: Верес
Прозвище: Убийца Миллионов, труп, мертвяк, Сеятель Чумы, "ипанутый лич" и много, много чего еще не столь лестного и пафосного. Как обращение предпочитает "Мастер-некромант Верес".
Возраст (на который выглядит): не очень свежий труп молодого человека.
Возраст истинный (примерно): около восьми столетий
Специализации|уровень владения: отсутствуют
Должность: турист
Раса: лич
Внешность:
- Рост: 173 см
- Вес: 43 кг
- Цвет глаз: отсутствуют. Правая глазница пуста, залита тьмой. В левой горит желтый огонек
- Цвет волос: серовато-зеленые

Не высокий, особенно-то по современным стандартам, очень-очень худой… труп. Именно так – сквозь светло-серую, пергаментно-тонкую и сухую кожу торчат кости, пробивая ее насквозь. Локтевые и коленные суставы обнажены, на предплечьях совсем кожи нет – торчат в открытую пожелтевшие локтевая и лучевая кости. На плечах кожа сохранилась, даже ключицы не повылезли, а вот ребра торчат местами, а за ними видно Тьму чистейшую, прячущую легкие под собой. На ладонях кожа есть, а вот кости фаланг вытянулись, деформировались, превратившись в когти страшные. На ногах тоже когти есть, вылезшие сквозь кожу. Позвоночник полностью обнажен, скалится деформированными, нечеловеческими костями, которые на копчике переходят в длинный (около полутора метров) костяной хвост, который, несмотря на то, что плоти лишен, двигаться волне способен, как и оружием выступать.
Морда серая, рассеченная четырьмя полосами-шрамами по правой половине, один из которых через бровь проходит, через пустую, черную глазницу. По мертвому лицу все еще можно заметить, что при жизни некромант был не чистых славянских кровей – скулы широковаты, разрез глаз слегка монголоидный, а вот нос курносый, хоть и заострился, высох со смертью. Правая глазница, как уже говорилось, пуста, тьмой залита, а вот в левой горит злой, желтый огонь, который, однако, не вспыхивает от ярости, не тухнет. Понять, куда смотрит некромант невозможно – нет никакого обозначения зрачка или его подобия. Если лич замирает с равнодушной рожей – труп-трупом, но лич очень эмоциональная и экспрессивная натура. Губы серые постоянно растягивает в лыбах страшенных, да таких, что живым и не снилось – на анатомию и здравый смысл Верес плевал с высокой колокольни, да и челюсть у него деформирована, отлична от нормальной, человеческой. Чего только стоят желтоватые, совершенно звериные клыки, заменившие немертвому зубы, количество которых явно превышает положенные людям тридцать два. Язык серовато-зеленый, длиннющий, мерзкий на вид (а на ощупь кто полезет проверять?!), десны серые. Корченье рож Верес превратил в целое искусство, умудряясь лыбой выражать все, что угодно. Каждая мышца, каждая кость мертвого его тела подвластна разуму, а потому Верес способен улыбаться, даже бесясь, скалится страшенно и очень натурально, мысленно покатываясь со смеху.
Волосы длинные, чаще всего до пояса, а то и ниже, зеленовато-серые, прямые и тяжелые, восточного типа. Всегда тщательно расчесаны, чисто вымыты, пахнут травой настоев, а не тем, с чем некромант работал.
Жесты мертвеца экспрессивны, размашисты, выразительны. Лич умеет и любит сопровождать свои слова движением, лицевыражением, и особенно – взмахами хвоста. Если у живых глаза выступают в роли зеркала души и отражения эмоций, то у Вереса – хвост. Другое дело, что понять и разобрать все, что там пятая конечность выписывает в воздухе может далеко не каждый. Надо хорошо знать самого Вереса, понимать его «особое» мышление.
Голос у некроманта странный – словно голос самого Вереса ведущий, а вместе с ним шепчут, говорят приглушенно, то с опозданием, то с легким опережением, еще несколько голосов.
Лич любит производить впечатление, и желательно, пугающее, быть может, вызывать омерзение, а потому старается не скрывать свою мертвость, не пытается строить рожи поспокойнее – напротив, если собеседник не проникается сразу, то Вереса так и тянет, так подмывает улыбнуться пошире, да еще и язык показать, хвостом повилять, подвигаться ломанно и странно, так, как не могут двигаться живые из-за мышечных ограничений. Верес никогда не боялся темноты – сам всегда хотел стать той самой «букой», что в этой тьме скрывается, и стал.
Одевается лич в первую очередь практично – это могут быть ритуальные мантии, где каждая застежка, каждая вышитая руна, каждый узор – заклятье, проклятье или накопитель. Могут быть и более современные рубашки, тяжелые ботинки из очень толстой кожи, чтобы слабый голеностоп не сломался при беге, штаны с вышивкой теми же рунами. Плащ с окантовкой и, разумеется, ворох амулетов, куча цепей на поясе, обязательно «Глаз Пересмешника» или на глазницах или на шее. Рунические перчатки без пальцев – самые главные, основные проклятья на них и выписаны, хотя на ребрах, с внутренней стороны, лич вырезал руны Черного Пламени, чтобы даже оставшись без всего (и такое бывало) суметь атаковать мгновенно.
Ходит быстро, походка уверенная, легкая. Сидеть на месте долго не любит – как ребенок, начинает отвлекаться, играть с хвостом, рассматривать когти или что-нибудь, что в руки попалось.
Всегда с собой сумка с базовыми реагентами для заклятий, записной книжкой, небольшим набором зелий и импом Нихедом.

Наниматель: Прядильщица
Способности:
- Некромантия («воскрешение» мертвых, то есть поднятие зомби, призыв призраков умерших для разговоров, контроль над любой нежитью, полная власть над мертвой плотью, гадания на костях и внутренностях, упокоение слишком активных мертвецов обратно в уютные могилки, насылать страх может на людей), и магия тьмы – атакующие заклинания, насыл порчи и сглазов, предметная магия, для применения которой необходимы кучи приготовлений, долгие ритуалы, магические ингредиенты и реагенты. Тоже, темная. Лечить не может, разве что свои и чужие проклятия снимать горазд, но редко таким занимается – насылать-то интереснее!
Излюбленная атака Вереса - Черное Пламя. Огонь с Той стороны, не дающий жара и тепла, обращающий плоть в прах, заставляющий ее стареть и умирать. Лич может как жахнуть просто языком пламени, так и создать из пламени круг-арену, сам им вспыхнуть, не давая себя коснуться (Верес уже умер в этом огне, ему уже не страшно) и сотни других применений, которые забредут в его безумную черепушку.
Из Тьмы же может создавать "оружие" (меч, к примеру) которым можно дать по голове, но стоит выпустить рукоять, как магия рассыплется.

- На практике  - очень-очень начальная демонология: откровенно говоря, призыв одного-единственного импа, который фактически бесполезен – треплется только, да укусить за ногу врага может – росточком то «демон» до колена человеку взрослому, магией никакой не владеет, за исключением «бегства», то есть уходит имп частично в ад, а частично в верхнем мире висит. Ни ему в этот момент навредить не могут, ни он кому-то пакость сделать не может.
А вот в теории Верес достаточно подкован. Все же лет ему не мало, да и первой его книгой были не сказки, а древний, человечий кожи фолиант по демонологии.

- Самые посредственные навыки ближнего боя.

- Алхимия на среднем уровне – врожденное чутье ведьмовское никуда не делось, но особо активно эту область Верес не изучал - варит интуитивно, то есть, результат иногда бывает совершенно непредсказуем.

- Артефакторика – как и все ведьмаки умеет работать с энергией Альд, создавая зачарованные вещи (вроде летающего помела).

- Крайне начитан, и знания аккуратно хранятся в его голове, правда, применяются от раза к разу. Мозг некроманта мертв, и за счет магии и Нитей он может обращаться к любому его участку, воскрешая нужные воспоминания - буквально читая по памяти, цитируя дословно диалоги. В обычном режиме (когда нет необходимости в таком багаже знаний), это все "спит" в голове, как в закрытой кладовке.

- Хорошо и быстро копает. Профессия обязывает...

- Умеет шить и вышивать.

- Во время своего пребывания в Шамбале выучил у духа Иешуа заклинание обращения воды в вино.

О расовых особенностях ведьмаков и ведьм мира Вереса и Дьенеша

- Имунны к любым ядам.
- В обязательном порядке зеленоглазые, чаще всего - рыжеволосые, но тут бывают исключения. Выглядят привлекательными (а потому лич при жизни сильно плевался на смазливую свою рожу, а после смерти искренне радуется, что этот "бонус" испарился).
- В отличие от магов, не имеют никаких внутренних резервов магии. Если мага можно сравнить с ведром, вода в котором - магия, то ведьмы и ведьмаки - трубы, пропускающие воду через себя. То есть, ведьма или ведьмак должны сначала взять какой-то предмет, наполнить его силой и только потом колдовать за счет собранной в предмет силы. Если предмет отобрать, то плести простейшее заклинание ведьма или ведьмак будет долго, очень долго. Накопителями Вереса являются все его вещи, в особенности цепи и амулеты (железо лучше всего копит магию), а так же его собственное мертвое тело - резервный вариант (ибо не совсем тело в полноценном смысле, об этом ниже)).
- Старые и опытные ведьмы и ведьмаки могут перехватывать чужие заклинания прямо в "полете", преобразуя в собственную силу и жахая в ответ. Верес умеет так делать с любой магией, кроме чистейшего Света. С трудом "переваривает" огонь в малых количествах.
- Не стареют (но для трупа это не принципиально, он уже мертв...).
- Лучшие артефакторики (создатели артефактов) и отличные зельевары, ибо чуют силу трав.
- Ведьмы и ведьмаки получаются в следствии алхимической трансмутации из простого человека в сверха. Реже это происходит из-за природных катаклизмов (облучение магией, да), и передается по наследству - бывают варианты и через несколько поколений. Все они черпают силу из Хаоса и все платят разумом. Найти ведьму или ведьмака, которого хоть чуть-чуть не коснулось безумие - невозможно.

Это не способности – это скорее особенности немертвых (плюсы и минусы мертвого состояния, слабости и уязвимости):

- Почти не чувствительны к боли, и могут не заметить кинжал в спине, пока им об этом не сообщат. Исключение составляет оружие серафимов – ой, взвоет немертвый, если его таким мечом потыкать…
- Плохо переносят жару, так как являются хладнокровными (бескровными, если точнее). Становятся вялыми, сонными, начинается лихорадка. Тело, не способное себя охлаждать (потовыделение отсутствует)  сильно перегревается.
- Очень хорошо горят и подвержены разрушительному воздействию светлой магии, хотя какое-то время могут слегка «гасить» эффект темной магией. Боль от ожогов, как обычных, так и магических, усилена в несколько раз. А вот темная магия им не страшна – личи сами являются прямым порождением темной магии, чистейшим ее воплощением, если так можно выразиться.
- Иммунны к любым ядам и ко всем болезням (сложно представить себе труп с насморком…).
- Почти не чувствуют вкуса пищи и выпивки, практически не хмелеют, и устойчивы к большинству дурманящих веществ. Запахи не ощущают.
- Абсолютное зрение в темноте – у немертвых отсутствуют глазные яблоки, и видят они за счет магии. Сюда же можно отнести очень тонкий слух – хуже, чем у оборотней, но в разы лучше человеческого.
- В еде, питье и прочих радостях человеческого существования не нуждаются, но хотя бы раз в полугодие должны поглощать души… И лучше всего – людские, но на безрыбье и рак рыба, так что животные тоже сойдут.
- Личи зависимы от филактерий – сосуда (или предмета) содержащего их душу. Пока филактерия цела – возрождаются, даже если тело было полностью уничтожено, хотя порой на возрождение требуется несколько лет. Если же филактерия была найдена и уничтожена – лич погибает окончательно и бесповоротно, а владение еще целой филактерией дарует полную власть над тем, чью душу она содержит.
- Способны приращивать совершенно различные конечности, добавлять себе органы, и модифицировать тела, правда, не всегда успешно (третья рука из зада, конечно, хорошо, но сидеть мешает, да и отгниет быстро…).
- Рана в мозг надолго положит лича в своеобразную кому, и чем рана больше и повреждение обширнее, тем больше времени потребуется для пробуждения.
- Усталость для андэдов является слабым местом. В отличие от живых, их тела не подают сигналы о том, что скоро не останется сил, они не чувствуют боли в перетруженных мышцах, могут не заметить, что раны слишком серьезные. Когда усталость достигает критической точки, разум просто отключается, и немертвый проваливается в забытье на срок от десяти часов до двух суток, во время которых их невозможно отличить от полностью мертвых, разве что по отсутствию запаха.
- Могут не спать, но это быстро приведет к безумию, так что лучше не злоупотреблять бодрствованием.
- Кушать могут, но вот из-за того, что пищеварительная система полностью мертва – пища перевариваться не будет, а будет лежать и гнить в желудке, а то и на половине пути к нему. Так что придется себя вскрывать и доставать обед вручную, вычищая органы.
- Оторванные конечности все равно подчиняются разуму – личи вообще двигаются не за счет нервных импульсов от мозга, а за счет чистейшей магии. Так что, оторвав немертвому руку, лучше ее привязать, пока в горло не вцепилась. Отрубленная же голова может покрыть противника матом, а то и проклясть, а тело – подойти сзади и дать по затылку.
- Скорость реакции тела, бега, ловкость и сила находятся на максимальном уровне для человека на адреналиновом выбросе, т.е. на максимальном значении для человеческого тела, однако, показатели именно человеческого развития не превышают. Координация совершенна – немертвые с закрытыми глазами найдут не только свой нос, но и кончик хвоста, поймают не глядя брошенный им предмет, легко удержат равновесие на леске.
- Со скоростью реакции восприятия чуть сложнее – мертвецы понимают все, что происходит вокруг, то есть, если живому нужно время на осознание «мимо меня пролетела пуля», то мертвецы знают точно, что она пролетела, куда улетела и почему это не было опасно. Другое дело, что изначально человеческая психика под почти машинные вычисления не заточена, и воспринять это полноценно могут лишь единицы из андэдов (Верес не в их числе). Чаще это происходит не как: «опасность, траектория, уворот», а «фак, что это было?!» в шоке пялясь на дыру в стене и увернувшись рефлексами нежити.
- Мертвы. То есть, совсем. Никаких жизненных процессов, химических реакций, нервных импульсов, крови и прочего, прочего, прочего.
- Так как питаются душами, умеют эти души извлекать из других. У простых людей душу похитить можно без каких-либо усилий. У серафим, демонов и иже с ними сложнее: нужно повозится и или подготовить ритуал, или же довести физическими атаками почти до смерти, после чего можно смело вырывать душу. Да, личам не нужно на это согласие.

Копипаста о физиологии Вереса

У Вереса вообще занятная анатомия и физиология. Тело собрано по образу и подобию его при жизни, но является имитацией, ибо свою настоящую тушку Верес сжег заживо, там нечему было восставать.
Собственно, как устроен Верес: есть магический образец, как бы форма. Ее не видно без специальных артефактов или магического зрения. В этой форме присутствует каркас (грубо говоря, похоже на проволоку), на который накручены магические нити - они имитируют мышцы, сосуды, внутренние органы, нервную систему - все-все-все, что есть у живых. Магические же импульсы полностью заменяют кровеносную систему, нервную систему.
А то, что есть "плоть" (тот самый скелет, который все видят) - магическая надстройка и материализация. Да, это правда кости и плоть. Если проводить анализ ДНК - реально Вереса. Но вся эта плоть выстраивается вокруг магического же каркаса.
Если повредить эту самую плоть - Верес и не почешется. Ну дырка. Ну, мелочи. Единственное, главное, чтобы мозг не задело, ибо это крепеж материального и магического, эдакий якорь.
Все повреждения плоти, проходящие чисто на физическом уровне (материальном) никак не отражаются на сути - на том магическом шаблоне, а потому фактически безвредны для Вереса. Вырвав себе сердце, он ничего не потеряет, ибо вырвет кусок плоти, но не шаблона. По шаблону новое сердце легко восстановится, это не критично.
Теперь об огне и светлой магии - это все влияет на сам шаблон, а не только на физическое. То есть, оружие света (серафимские мечи и прочие ножи-копья-вилы) оставляют дырки не только на шкуре, но и на нитях, разрубают их. Потому Верес и чувствует боль от таких повреждений, и потому они долго и болезненно заживают - чем меньше у Вереса на данный момент магии, тем медленнее будет процесс заживления. Нити восстанавливать сложнее.

Копипаста о движениях и внешнем отражении эмоций

Все его "порывы", вроде "скривиться", "дернуться", "прищуриться" и прочее - не внешнее проявление эмоций, а разум. Каждое его действие - осознанно, ибо тело никак не связанно с эмоциональной стороной его сущности. Он где-то столетие учился "привычкам", чтобы выглядело все естественно.
То есть, если человек, не задумываясь, отдергивает руку от огня (это машинальная реакция), то Верес должен дать мысленную команду на это действие. Как и на абсолютно любое действие. Геморрой страшный, на самом деле. Он, по-первости, не мог одновременно думать о чем-то и двигаться нормально. То есть он сначала давал команду "идти", потом начинал говорить, потом прерывался, чтобы дать команду "стоять".
Где-то за столетие Верес устроил себе эдакое "разделение сознания". Когда 98% умственной деятельности приходится на нормальные задачи (мыслительный процесс, общение, чтение и прочее, прочее, прочее), а 2% ВСЕГДА отданы на управление телом. Автономно от остальных 98%.

Артефакты и оружие:

Филактерия – о, это самое-самое главное сокровище лича, его суть, его жизнь, его «сердце», если можно так выразиться, вместилище его души. Пока существует филактерия – Верес будет «жив». Выглядит его филактерия как древний фолиант, оббитый стальными пластинами, к которым крепятся цепи.
В этой книге действительно заточена душа лича. Уничтожение физической оболочки Вереса лишь заставит его долго и муторно возрождаться, собираясь из кусков, или же материализуя свое тело из книги – «сходя со страниц». Вересу не обязательно везде таскать книгу с собой – лич ее тщательно прячет, ведь если ею завладеет недоброжелатель, то… лич окажется полностью в чужой власти. Тот, кто владеет филактерией – владеет и самим Вересом. Немертвый не может ослушаться приказа того, в чьих руках книга. А если книгу уничтожить, то и сам лич умрет.
В общем-то, стандартное «смерть его в яйце, яйцо в утке, утка в зайце…».
Осталась в родном мире Вереса и Дьенеша.

"Глаз Пересмешника" – кожаная повязка, идущая крест-накрест и полностью закрывающая глаза носящего.
Защищает от любого ментального контроля и вмешательства в разум, как то – чтение мыслей, контроль разума, иллюзии, подчинение нежити и прочие прелести. От контроля филактерии не спасает.
Побочный бонус – владелец сквозь повязку прекрасно все видит.
Верес, вместе с друидом Нисом создали ее где-то в четырнадцатом столетии.

На шее некроманта висит куча амулетов - накопители, просто прикольные безделушки, простенькие мелочевки, суть которых особой роли не играет.

На поясе некромант носит восемь цепей с длинными жалами на концах. И оружие (Верес может напитывать их Тьмой и управлять ими, как руками или хвостом) и накопитель одновременно.

Кольцо, зачарованное на слабый резист от огня. От фаербола не защитит, но при случайном влезании рукой в костер, от мелких, бытовых ожогов спасает. Так же облегчает погодную жару, то есть лич меньше перегревается на солнышке, что для него очень и очень актуально. Кольцо сделал Крис Дьенеш для Вереса, когда учился артефакторике в 1860 году. Выглядит как простая полоска железа, которую можно разогнуть на любую ширину.

"Кольцо инвентаря"  (раздобыто в 1873 году у гномов) - выглядит, как серебряная серьга в ухе, которая является артефактом, создающим пространственный карман, в котором можно таскать всякое-разное.

В 1873 году немой трансмутолог вручил Вересу серьгу-связник, позволяющий общаться ментально с обладателем второй такой серьги (то есть с этим самым трансмутологом). Верес таскает ее больше как память. Выглядит как серебряная серьга с застежкой и зеленым камнем.

В 1882 году получил от Эрики в качестве платы за услугу вампирский артефакт - "амулет иллюзий", то есть, вычурную подвеску на шею, которая при ношении скрывает от людей все "сверховские" детали - мертвость некроманта, хвост, когти и прочее, прочее, прочее. Для людей некромант выглядит как живой парнишка, одноглазый, правда и зеленоволосый, но в границах допустимого. На сверхов обманка не действует вообще - они даже не видят эту иллюзию, разве что в отражении зеркала.

В 1882 году вместе со знакомым трансмутологом создал серьгу-артефакт, позволяющую временно возвращать тело в живое состояние. Появляется кровь, дыхание, химия организма, потребности и прочее, хотя каркас из нитей никуда не девается, оставаясь внутри, и магия исцеления все так же губительна для некроманта - плоть зарастет, а вот истинное "тело" пострадает. До 1920 года артефакт позволял оживать максимум на сутки и при извлечении серьги раньше срока тело просто преображалось обратно в мертвое, как и при смертельном ранении. Но в 1920 Верес поспорил с Дьенешем, что легко выдержит в живом состоянии куда дольше, и изменил ради этого свойства артефакта. Теперь живость сохраняется пару недель, однако преждевременное прерывание или сильное ранение не перекинут Вереса в мертвую его форму, а убьют, отправив на пару лет в Великое Ничто. Выглядит как серебряная серьга с застежкой и "стеклянным" шариком, в который залита капля крови.

В 1927 году, перед тем, как зайти в портал и уйти гулять по другим мирам, Верес создал две скрижали - два предмета, в которые заключил обломки собственной души. Один предмет хранится у лича, второй - у Дьенеша. Контроля над личом скрижаль, в отличие от филактерии, не дает, и ее уничтожение никак на Вересе не отразится (ну, будет больно и лич будет зол), зато скрижаль позволит Вересу возродится из нее, а не из книги.
Тут намеренно не указывается, что из предметов, таскаемых с собой, Верес обратил в скрижаль, ибо она никак не детектится.

Где-то был посох, который никакими магическими свойствами не обладает, просто для пафоса и удобства - трупов ленивых по спине бить. Так же есть ритуальный кинжал, опять же, без каких-либо магических свойств.

Биография:

Правы были, ох правы те, кто устраивал охоту на ведьм, кто пытался вычислять по селам да деревням колдунов злобных, людям смерть и болезни несущих!
Не было в те времена Закона, не было тех, кто защитить мог от разгула нечистой силы, однако уже рождались тронутые темными, аль светлыми, но все равно чуждыми силами.
И Блуд (а именно так звали парнишку в те времена) был среди таковых – с детства ощущая в себе что-то иное, неподвластное людям, отщепенец, волком смотрящий на других, и тщательно скрывал маленький хвостик – «ведьмино наследие» (вообще-то, обычный атавизм, кои бывают у людей, и к магии это не имело никакого отношения, но поди, докажи это «охотникам»!). 
В тринадцатом веке, в те времена, когда устраивали охоты на ведьм, одаренным нечего было делать среди простых селян – как тут скрываться, когда труп собачки, валяющийся за околицей, выброшенный туда «чтобы зло отпугивать» (а на деле закапывать лень), поднимается и дружелюбно виляет хвостом, а глаза видят совсем не то, что глаза остальных – ауры, мертвые кости под слоем земли, свойства этих костей…
Но разве долго можно скрываться от самых страшных, самых всевидящих среди людей – от бабулек, коим делать нечего? Вот и Блуд не сумел – прознали и про то, что котята утопленные накануне к его дому возвращаются, и что хвост у мальца имеется, и что птицы задушенные вдруг взлетают, и что от кислого молока его не поносит, а белены объевшись, не исходит он пеной.
Рассказали проезжавшим мимо охотникам, где найти «ведуна проклятущего, из-за которого скотина доиться перестала, а бабка Шура аж споткнулась и шейку бедра сломала, когда он на нее зыркнул своими глазищами!». А сестрица Блуда, Дарёна, к дому их вывела – все равно, «проклятая кровь», «ведьмин выблядок» некому не нужен был. Мальца забрали «на разбирательство при Святой Церкви», но пока везли, он успел познакомиться с остальными «повязанными». И среди прочих, с ним в телеге-клетке оказалась и девка-ведьма, что уже знала свою силу, ведала многое. Сбежали они вместе, на лошадей да людей наслав болезнь злую, чумой зовущуюся, да только учить мелкого парнишку девка не пожелала – отдала книгу древнюю, и посоветовала сама разбираться, сказав звать, если что «Нихеда».
А Блуд в глуши заныкался, надеясь искусство магическое постичь, да только… Читать-то он не умел. Но вот круг призыва начертить с седьмой попытки правильно смог. И призвал, на свою голову – мелкое зеленокожее создание. Зубастое, рогатое и с огромными ушами, конкурировать по размеру с которыми мог только нос «демона».
Звали это создание, как уже понятно, Нихед. И было оно действительно демоном… Ну, почти. Имп – низшая, слабейшая каста, корм для остальных, посыльные, шуты, почти ничего не умеющие.
Зато Нихед умел читать, чему и научил начинающего некроманта, да кое в чем разбирался. Ну и просто – мог потрепаться, а то и в деревню сбегать, хлеба свистнуть юному дарованию, научил ловушки ставить и силки, охотится и добывать себе пищу, разводить огонь, и выживать в общем.
Так и поселился мальчишка в лесу, на пару с импом, которому обратно в Ад, прямо говоря, не хотелось – сожрут его там, легко сожрут и костей не оставят.
Как демонолог – Блуд был почти бесполезен, хотя тщательно книгу изучил и о демонах многое узнал. К другому у него талант был – к некромантии страшной и противной людям. С мертвяками он общаться научился, поднимать их и упокаивать, заставлять делать, что он сам велит, изучал анатомию тела человеческого, чтобы лучше себе представлять, что и зачем происходит, какие процессы проистекают в телах живых, понял многое сам, а что-то выпытал у Нихеда, отправляя его в Ад за сведеньями.
Уже став подростком, перебрался поближе к деревеньке в лесах, да только оттуда его выкурили, чуть не убив, и из следующей…
Собрал себе Блуд лошадь из костей, да поехал подальше из этих мест, задом неприятности ощущая. И утащился совсем в глухие области чужой страны, Венгрией зовущейся. Там и засел, так же местное кладбище будоража, да людишкам порой пакости делая от ведьмачьей своей натуры. Не сказать, чтобы совсем гадкие, но неприятные – то скотина передохнет, то петух, черный, умерший не так давно, вдруг песни посреди ночи петь за околицей начнет, да так петь, что у коров молоко перегорало.
Развлекался в общем, парень.
А потом шутки его перешли уже в другой разряд, когда силу свою почувствовал. С мертвых на живых переключился Блуд, из них силу черпая – захотел он бессмертия себе раздобыть, да путем кражи душ чужих, к себе их привязывая.
Долго он так веселился, успел две деревушки извести, пока однажды, аккурат ночью последнего ритуала, к нему не явился мужик странный – высокий, очень высокий, с белыми волосами и глазами стальными. Тогда некромант и понял, что по его душу явился пришелец, что человеком точно не был – не та у людей аура, не те силы в них плескались.
Не пугался пришелец мертвецов, что на защиту стали своего творца, не умирал от проклятий страшных, что скосили бы любого человека, не бежал в страхе, и дрался серьезно, зло, явно не захватить пытаясь, а убить.
И убил бы. Но не пожелал некромант умирать так просто – хоть и не все готово было, да решился он на отчаянный шаг – отдался тьме полностью и безвозвратно, сжег и тело свою, и душу в колдовском огне, сам себя погубил.
Ушел беловолосый, как только в себя пришел и оклемался, не тронул ничего в доме проклятом, и останки некроманта закопать не подумав – чести много.
Почти сотня зим прошла – сгнил домик, догнили и тела поднятых мертвецов, развалилось логово некроманта. Только книга в стальном переплете и осталась лежать, словно времени неподвластна была, не размокала от снега и дождей, не портилась под лучами солнца, не растаскивало ее зверье лесное.
И на сто шестой год щелкнул массивный замок, открылась книга, зашелестели страницы. Чернилами нарисованное тело человеческое, с кожей снятой, пособие анатомическое, растекаться начало, сбегать со страниц на ковер из листьев желтых, перегноя и плесени. Завертелся вихрь, закружился, лича выпуская – сотня лет потребовалась, чтобы мог он стать тем, кем стремился, сотня лет ушла и еще немного. Сотня лет в небытие и пустоте, в объятиях Смерти.
Разогнулся некромант, осматривая свое жилище бывшее, искривил губы мертвые, клыки показывая. Стал он таким же, как трупы, коими повелевал – кожа сухая, кости торчат, не чувствовал он ветра, запаха леса. Но он был тут, в верхнем мире, существовал, хоть и не жил.
Книгу подобрал, открыл, призывая импа верного – прислужника своего, да пошел прочь из этих мест. Дел было много у лича, хотя и торопиться теперь стало некуда – обрел он вожделенное бессмертие.
Но не мог смириться Верес-некромант, после смерти имя свое позабывший, что не помнят, не знают его и решил навести шороху, чтобы весь мир о нем заговорил. И мир заговорил…
Черная Чума, что в середине четырнадцатого века гуляла по землям Европы, была на его совести – Верес проверял свои свежеобретенные силы, пробовал, на что он, мертвец, горазд. Шестьдесят миллионов человек погибло тогда по прихоти одного больного на голову колдуна. Там, где шел Верес – чума лютовала, злобствовала, была проклятьем черномагическим и никакие заклинания не могли спасти заболевших, чьи души воровал мертвец, впитывал с жадностью истинной Тьмы. Верес сам того не помнит, но слово об этом молвить надобно – тогда Хаос владел мертвой тушкой, вел лича, дарил мощь и не давал уничтожить пакость мертвую. Тогда, на краткие моменты Верес сам становился Хаосом, аватаром его. И остановили Чуму не серафимы «Зеницы», всей пернатой толпой могущие только локализовывать вспышки Чумы, а Нис-друид и Олег-волхв, кои решили, что лучше с мертвецом сотрудничать, чем пытаться извести такую пакость, что в союзниках его проще иметь, чем во врагах. Нис и подтянул Вересу артефакторику, помог сделать повязку волшебную, чтобы и глаза мертвеца прятать, и мысли читать не давать, и волю некроманта подчинять не давать, и иллюзиями обмануться не позволять.
Был Верес и придворным чародеем у Карда VII, ходил с армией Жанны Д’Арк. На самом деле, от скуки и любопытства – «Жанна» являлась серафимшей, встреченной личом еще во время Чумы, проклятой им – тогда некромант сжег ее крылья. Окончательно сжег, и уже никогда они не отрастут, и помочь никто не в силах. Правда, тогда, в пятнадцатом веке, Жанна действительно думала, что она Жанна. И что человек. И, поразительно, ощущалась, как человек! Вереса это и зацепило. До самого ее сожжения некромант был где-то поблизости. В тенях, вестимо, не высовываясь на публику, но был. Наблюдал.
А потом случилась Война Кровавого Бога – событие великое для этого мира. Верес, как и все создания Хаоса, слышал зов Вельтра, слышал, но не пошел, обозлившись на Бога пришлого. Как смеет он пытаться заставить подчиниться себе, поклоняться?! Болезненная гордыня Вереса, его самолюбие, дикое, безумное свободолюбие заставили лича пойти воевать против Вельтра, встать на противоположную сторону.
Во время этой войны Верес тоже успел отличиться, попасться на глаза серафимам из «Зеницы», но особых конфликтов не появилось, хотя на то, что у лича отобрали мертвого, воскрешенного им дракона по имени Хавроша, Верес обиделся сильно, затаил злобу, по обыкновению своему.
А потом появился и Закон, и правило для всех сверхов – «не высовываться!». Он и не высовывался, хотя и раздражался с этого, но жить Верес любил все же чуть больше, чем гадить, и понимал, что если нарушать Закон в открытую, то можно очень быстро упокоиться окончательно и бесповоротно.
Ну и про своего убийцу он не забыл, о нет!
То тоже была избушка. И даже антураж некромант попробовал воссоздать – подвесил так же тела, одно на стол положил. Только самого Вереса тогда в избе не было. Он зашел потом, когда глаз мертвый, что в банке плавал, увидел белобрысого серафима, подал сигнал мертвецу.
В этот раз победа за личом осталась, хотя пару неприятных сюрпризов ему Дьенеш преподнес перед своей смертью. Потом, чуть позже, Верес узнал, что серафимы тоже имеют свойство возвращаться и обрадовался – эта драка, такая напряженная, сложная, была тем, что разрушило скуку и тишину. Некромант хотел повторить.
Следующее столкновение было при новых обстоятельствах – серафима Верес нашел уже… мертвым. Разочаровался сильно и обиделся крепко – это как так?! Его не дождались! Закончив за Дьенешем работу, лич провел обряд возвращения светлого из Рая, сюда, на землю грешную, и в этот раз даже драку устраивать не стал – остался доволен разговором. Безумие ведьмака, Хаос, что правил бал в его мертвой голове порой преподносил такие сюрпризы, что удивлялся даже сам Верес.
А потом удивлялся Верес уже нелогичности поведения светлого – забравшись в дом демона, чтобы раздобыть пару интересных книг, лич попался в ловушку Круга и скучал, сидя в подвале, пока к тому же демону не сунулся Дьенеш, получивший задание убить хозяина особняка. Вопреки всякой логике, серафим решил «отдать долг» личу за воскрешение и Круг открыл. И даже предложил разобраться с демоном сообща. Лич, похихикав, согласился, но вот только после убийства демона, Верес устроил очередную драку, но в этот раз ему был интересен не столько сам бой, сколько разговор, общение. Мертвец проиграл, отправился на десятилетие в небытие, а серафим присвоил себе вещи лича – его накопители и повязку.
Спустя десять лет, вернувшись, Верес отправился за вещами, и это была последнее сражение между серафимом и личом – мертвец выиграл, убил Дьенеша (и до сих пор с удовольствием вспоминает этот момент) и удовлетворил жажду мести в полной мере, а вот желание общаться не пропало.
А потом был уж совсем странный случай, хотя начиналось вроде все как обычно: лич забрел в людскую деревушку, где старые предрассудки слушали пуще разума. Селяне решили опасного пришельца заживо сжечь, но сгорели сами. Что горстка людей с вилами да косами могла противопоставить немертвому некроманту? Ничего. Погибли все – Верес не брал пленных. Да и не смог бы, даже если бы захотел – его магия, вся, была в те времена направлена на убийство. Быстрое или медленное, но убийство.
Прибывший отряд «Зеницы» Верес встретил с обычным для себя гонором, но все же сильно зарываться не стал – дал заглянуть в свои мысли, прочитать память, чтобы доказать свою невиновность по этому вопросу. И доказал, да только когда доказывал, повязку свою отдать пришлось, и отдал ее лич не старшему в группе, а Дьенешу, торчащему где-то за спинами товарищей по перьям. И когда уже Дьенеш повязку возвращал, Вереса как по голове шарахнуло – взгляд перехватил и сам не понял, отчего выбесился. Осуждение рассмотрел. Не злость, не брезгливость – это-то привычно было мертвому некроманту, а именно осуждение. И больше всего выбесило Вереса то, что его это зацепило. Что стало на мгновение неуютно, неловко, может быть… Даже почти стыдно. Такого от себя ведьмак не ожидал. Выкрысился весь, разумеется, начал допытываться, чтобы свалить все с больной головы на здоровую и в итоге обиделся на какую-то мелочь.
После чего лич занялся уже своими делами – то в деревушку Ниса заглянет, то по миру помотается… Умудрился даже найти легендарную Шамбалу, что оплотом буддизма считается, дабы постичь учение и попасть в ученики к Суань Цзаню, что Генджо Санзо. Серафим, да. И Шамбала-то вовсе не простой монастырь, а сверхсекретная база «Зеницы». Вот только Верес о том не узнал, ибо все равно ему было. А то бы посмеялся знатно. Буддизм как религию Верес не понял, зато принял именно как учение и интересную точку зрения, и с тех пор начал медитировать, свое безумие утихомиривая, в голове своей разбираясь. Там же, в Шамбале, в усыпальнице, познакомился с целой кучей именитых приведений, таких как Шакьямуни («зовите меня просто Муни!»), и со скромнягой Иешуа, у которого подсмотрел фокус обращения воды в вино, и с сестричками Кали и Парвати, и с воинственным Гильгамешем, и с загадочным и никем непонятым Космонавтом…
Ну а потом, сидя в тайге русской и пытаясь дзена достичь (как истинный мертвец, сидел лич долго и упорно – почти три месяца, и все на одном месте, вообще не двигаясь), пережил чуть ли не сильнейшее потрясение в своей жизни. Медитирующему ведьмаку на голову свалился Дьенеш, несший какой-то откровенный бред в духе белой горячки. Ибо как еще объяснить, что он радовался при виде целого и невредимого ведьмака? Когда Верес более-менее прочухался, и Дьенеш подуспокоился, поговорили. Впервые нормально поговорили, как, наверное, хорошие знакомые. А Вересу тогда крепко в черепушку мертвую запало, что о нем кто-то искренне беспокоился. Тоже, смешно – беспокоиться о мертвеце, убийце миллионов, о некроманте! Но было же, было!
Пожалуй, тогда и настал переломный момент, когда лич откровенно сознался себе, что убивать Дьенеша больше не хочет. Как и доводить до ручки. Точнее, доводить хочет, но не критично.
И втихаря учил проклятья усыпляющие, замедляющие, сковывающие… После деревушки той.
Однако, дальнейшие события не позволили долго сидеть на месте - следующая встреча серафима и лича состоялась не при самых благих обстоятельствах – филактерию Вереса, его главный артефакт, самое ценное сокровище, его суть и душу… сперли тупые людишки, что мечтали вызвать дьявола. О, ирония судьбы!
И когда лич, уже по приказу, вырезал поселение людей, первым прибыл Дьенеш. Скрипя зубами, Верес сам рассказал серафиму, как быстрее себя упокоить. Показал слабые точки. Что творилось тогда в голове некроманта сложно представить, но бесился он потом долго и упорно.
Закончилось все печально для людей и сравнительно хорошо для лича – Крис вернул филактерию, воскресил Вереса. И, поразительно, мертвецу даже в голову не пришло пришибить беловолосого серафима из инстинкта самосохранения, ведь он видел книгу.
А «сравнительно», потому что прибыл отряд «Зеницы», и решили, что лича надо тащить на суд. И потащили. Если бы Дьенеш не вызвался защитником некроманта – все бы закончилось более, чем печально, но…кое-как справились, и Верес ушел оттуда целый, но злой, как собака. На Дьенеша злой, и на себя самого. Потому что когда Крис начал откровенно подставляться, выеживаться в присутствии «Зеницы» и себя за компанию топя, Верес испугался. За придурка пернатого и испугался, хотя даже себе признаться не смог в этом поначалу.
А потом, перекипев, более-менее отошел и даже предложил пьянку. Кстати, успешно закончившуюся – без убийств, судов и прочего. Просто выпили. Снова, как хорошие знакомые. Тогда лич подарил серафиму артефакт-поисковик, косточку с кончика хвоста, закаленную кровью Криса для надежности, чтобы только один он и мог пользоваться артефактом.
Начался девятнадцатый век, а вместе с ним на земли русские, давно некромантом облюбованные, прибыли войска наполеоновские – вампирюга возжелал власти над миром. Личу было глубоко плевать, чего и кто желает, как и было плевать, кто за что воюет. Он просто развлекался, как и все сверхи во время войны, пользуясь неразберихой и тем, что власть Закона ослабевала (а кто разберет в переплетении сотни аур и отпечатков, кто там и что творил?). А вот «Зеница» все искала повода Вереса прищучить, поймать «на горячем», ведь за Чуму его судить нельзя было – до Закона оно случилось, а после некромант всегда хвосты чистил, не оставлял доказательств.
И вот, сидя в одном из домиков разоренной деревеньки и мирно клепая биологическое оружие нового типа из трупов французов, Верес снова пережил что-то сродни шоку, когда к нему вломился Дьенеш, находящийся буквально на грани – посверкивал глазами красными, нес ахинею, про то, что оторвал какому-то оборотню руку, про собственную жестокость… Верес тогда поиграл в «психолога», аккуратно разговорил, дал выплеснуть все эмоции, успокоил, разложил по полочкам… Дьенеш сознался, что его погнали сюда копать именно под лича, искать доказательства виновности в нарушении Закона именно Вересом. Лич похихикал-похихикал, да вызвался помогать. К ним тогда же присоединилась серафимка из первой вытравленной Вересом деревушки, что дознание проводила, ворчала и шипела безмерно, и кажется, затаила зуб на обоих, но что серафим, что лич, на нее внимания тогда не обратили. Зря, как выяснилось почти через сотню лет, да сейчас не о том сказ.
В следующий раз Дьенеш нашел Вереса в самый неблагоприятный для некроманта момент – осенью, когда безумие почти безраздельно захватывает разум мертвеца, когда странные идеи находят отражение в реальности и нет даже тени мыслей о том, что «надо себя притормозить». Верес наживую разделывал девку некую, чтобы извлечь позвоночник, который собирался пустить на основу посоха. Вытащить ее с того света серафим не успел, а лич даже не сразу сообразил, в чем, собственно, проблема. А проблема была, еще какая! Спалился мертвец перед Законом, да крупно спалился. Вот только… не смог серафим ударить, не атаковал. Бросил, что сохранит это в тайне и собрался валить, не желая больше видеть одну сумасшедшую мертвую рожу. «Мертвая рожа» же, напротив, выбесился на «подачку», выкрысился, устроив разборку, перешедшую в скандал и истерику, закаченную… серафимом личу. Еще и пощечину пернатый мертвецу залепил. Даже не пытаясь переварить и постичь «что это вообще было?!» некромант… пошел не то, чтобы извиняться, но честно сообщить, что понял, ибо ругаться в хлам ему совершенно не хотелось.
В последствии было много казусов, странных ситуаций: как-то Верес умудрился и без магии остаться, и на машине Архангела покататься, «стопнув» его, и прибить демона, что серафима спер на реагенты, обзаведясь жилплощадью в Нидерландах, в особняке одной вампирши, сдающей комнаты и трупом сестры той самой вампирши, из которого лич сделал себе служанку, создав искусственную душу, и завести мертвую кошку, которую ему подарил Дьенеш, попутно вызвав того самого демона и доставив его на суд «Зеницы», оказав тем самым большую услугу другому Архангелу, братом которого и был тот демон, и создать себе подобную, выбив в обмен на бессмертие услугу любого толка у Эрики Ллойд, воришки, ставшей немертвой его усилиями, и прибить собственную сестру, оказавшуюся ведьмой, попутно чуть и племянницу не убив до кучи… Множество событий, самых разных, в разных странах, с участием разных личностей, но всегда где-то неизменно поблизости оказывался Дьенеш, к которому Верес уже невероятно привык, стал считать другом, а то и не только, но никаких порывов и демонстраций – некроманта вполне устраивала сложившаяся картина, да и как-то факт собственной мертвости отрезвлял.
А оказалось, что все не так печально, как думал себе лич. Раздобыв артефакт оживляющий, Верес первым делом направился пить (ибо до этого ни разу не пробовал алкоголь в виду века рождения, и последующей мертвости – трава не в счет), и, разумеется, пить в одиночестве некромант не пожелал, дернув с собой Дьенеша. А когда уже оба радостно нажрались, успев устроить и драку, и за каким-то лешим (Верес до сих пор ищет логическое объяснение этому поступку, ибо даже его безумие подобное не переваривает) достали «посмотреть» душу серафима (запихнув потом обратно), Крис слегка спалился, и лич крепко обиделся по пьяной лавочке – выдернул артефакт, напоминая о своей мертвости, протрезвел, разумеется, попробовал свести все в шутку, но серафим-то не шутил.
А следом и двадцатый век подкрался – что бессмертным, особенно увлеченным психопатам, помешанным на чтении, экспериментах, разработках и веселье, года?
Был и бал темных сил, на котором слегка пошумели, было и самопроклятье – кошмарные воспоминания Вереса, когда он пытался проклясть другого ведьмака, но тот отразил заклинание в самого лича, на пару дней вернув его в детство, были и попытки выучиться играть на гитаре у Эрики, и увольнение Дьенеша из «Зеницы», с разбором Чумы по воспоминаниям одного из Архангелов, и случайное вселение в тело собственного же творения, и многое, многое, другое, включая Архангела, возжелавшего отдать должок за поимку брата-демона и загнанного раскапывать кладбище. Тогда Верес из чистой пакостливой своей натуры «слил» ему информацию о Жанне Д’Арк и ее чудесной смене расы, чем заинтересовался пернатый и начал внутренне расследование…
А в тысяча девятьсот третьем году грянул гром – арест Дьенеша и попытки ареста Вереса (просто лича поймать не вышло) за убийство. Кого и когда – Верес даже не пытался угадать, начав действовать. За десять дней он подготовил портал, подготовил артефакты, способные скрыть правду даже от пернатых, и… воспользовался безмерно влюбленной в него ведьмой, аккуратно подтолкнув ее к ритуалу Черного Пламени, помог ей стать личом, выдав в качестве филактерии копию своей и вшив в последствии в филактерию Баньши (а ведьму-то так звали, из Благого Двора она была) страницу своей книги с кругом Нихеда, сделав ее скрижалью. И явился на суд, проломив защиту «Зеницы», и устроив там грандиозное шоу. Дьенеша-то Верес отмазал, попутно выяснив, что обвиняли их по действительно липовому делу, потому как оборотня того ни один, ни второй и пальцем не трогали. Но что-то доказывать лич не стал, сознался во всех злодеяниях разом и сдал «Зенице» филактерию. Не свою, разумеется. Был казнен прямо в зале суда, рассыпавшись прахом, имитировал окончательную смерть, в которую поверили все.
Засомневался только Архангел Хикари (тот самый, что могилки копал), но не в смерти Вереса даже, а в его виновности и начал свое расследование. Тогда и всплыла та самая дамочка-серафимка, что век назад на обоих зуб наточила. Она же и подделала доказательства, отпечатки ауры и Силы, благо, материала в «Зенице» было прилично. Лича амнистировали посмертно, как бы извиняясь за ложный суд (а на деле радея за репутацию организации).
А Верес шесть долгих лет прятался, да не в Царствии Её, а в собственной филактерии. Едва не свихнулся, каждую секунду слыша голоса двух миллионов душ, что сходили там с ума, проклинали своего убийцу, смеялись, плакали, кричали, молили о чем-то…
Выбрался, удержал и без того съезжающее мозги на грани, не рехнувшись окончательно, хотя приступы «веселья» стали чаще. Вернулся втихаря, первым делом найдя Дьенеша, и получил в рыло за такие выкрутасы. От серафима же и узнал об амнистии, о липовом деле и всем остальном. На пьянке же в честь возвращения Дьенеш подкинул Вересу безумную идею – отправится в другие миры. Лич был очарован. Мысль, что там, в иных мирах, могут быть боги, чье могущество можно пожрать, впитать и поглотить, не давала некроманту покоя. Почти тридцать лет Верес строил Врата, правда, отвлекаясь: то на помощь Эрике в организации публичного дома, то на спор две недели «жил» (и спор продул, потому как к жизни уже был совершенно неприспособлен и все же признал, что так существовать не может и живые не такие уж и слабаки), попутно вместе с Архангелом Уриилом прогулявшись по души Хранителей – когда-то ответвления «Зеницы», а теперь беззаконников, и встретился с Санзо, Наставником своим, набухавшись вдрызг… То Люцифера бить зовут, ну как тут не пойти, доказывая, что лич-то круче, чем какой-то там падший! (и ведь доказал, сожрал душу легендарного падшего) и на прочие мелочи.
Но Врата построил и в тысяча девятьсот двадцать седьмом году лич и серафим покидают родной мир…

Характер:

"У Вереса есть две стороны. Одна - некромант, безумный гений, вторая - тот, кого я встретил в хижине пять столетий назад. Человек, убивающий с невинностью ребёнка, мучающего лягушку. Может быть, в этом суть не-жизни? Умирая, застываешь в одном состоянии и уже не меняешься? Видимо, Верес никогда не повзрослеет. Можно ли действительно винить его за это? Я в полном смятении". © запись из дневника Криса Дьенеша


Верес безумен – отрицать этот факт было бы глупостью. Он уже родился таким, будучи потомственным ведьмаком, и с возрастом это только усугублялось. Истинное дитя Хаоса и в этом определении будет весь лич. Он чудовищно инфантилен, не любит и не хочет думать о последствиях своих поступков, даже не пытается себя контролировать – если ему взбрело в голову повисеть во время разговора вниз головой на дереве – он повисит, если захотелось подложить собеседнику тухлое яйцо в обивку стула – сделает это, глупо хихикая. Жесток именно детской жестокостью – Верес не умеет переносить на себя боль других, просто не задумывается о том, что окружающие живые, могут пострадать или погибнуть от его действий. Однако, сказать что лич садист нельзя – он не станет мучить кого либо просто ради процесса, да и предпочитает работать с мертвыми, а не живыми, а значит, быстрее убить, чтобы воплями не мешали, и вперед, к научным открытиям!
Он хаотичен – предсказать, что придет в следующий момент в дурную его башку не может даже сам Верес. Сегодня он может помочь, просто потому что у него хорошее настроение, а завтра нагадит, потому что плохое.
Очень, дико, чудовищно эмоционален. Отсутствие химических реакций Верес замещает чистыми эмоциями и получается даже страшнее. Если живые впадают в ярость бесконтрольную, подчиняясь адреналиновым выбросам, то некромант «взрывается» именно в эмоциональном плане, не подчиняясь никаким инстинктам. Тоже самое с серотонином, эндорфинами и другими гормонами. Все компенсируется эмоциональной частью, которую лич развил более чем полностью. Верес невероятно вспыльчив, но отходит моментально – завопив матом, чуть ли не кидаясь на собеседника с когтями и клыками, может через секунду переключиться на спокойный тон разговора.
Социально слабо адаптирован (или по-детски непосредственен), тут смотря с какой стороны посмотреть: Верес редко думает о том, что и кому говорит. Он вполне может тыкнуть в прохожего пальцем и заявить во всеуслышание, что тот странно одет, откровенно высказаться на счет своих сомнений в умственных способностях собеседника.
В голове некроманта водится целый выводок «мозговых тараканов», считать которых нет смысла. Самые «жирные» из них – не способность здраво оценивать свои силы. Верес уверен, что сделает в сражении любого, кто осмелится бросить ему вызов, даже если объективно противник во много раз круче (именно поэтому Вереса ни разу не беспокоит, что бог, которого он собрался найти и сожрать может быть немного против – лич уверен, что его уделает и даже тени сомнения нет в его голове). Любые разумные доводы только спровоцируют некроманта на попытку доказательства обратного – он полезет в драку и даже если помрет, то вылезет потом и попробует еще раз. И еще раз. И снова. И так до победного.
Еще один толстый таракан Вереса – его мертвость. Он гордится тем, что стал личом, на намеки «а не хочешь ожить?» может жестоко высмеять, но в тоже время не терпит фраз вроде «ему не наливать, все равно труп» и «зачем ты куришь, ты же труп?». Отвечает резко, зло и сразу агрессивно. Вообще не переносит лицемерия живых по отношению к мертвецам.
Очередной жирный-жирный таракан некроманта – дикое, болезненное свободолюбие. Лич не признает приказов от слова «вообще». Попытка командования может дорого обойтись командующему, ибо в лучшем случае Верес сделает все с точностью до наоборот, а в худшем резко атакует, забив на все и вся. Именно из-за этой болезненной тяги к свободе некромант выступил против Кровавого Бога Вельтра, что обещал идеальный мир темным, звал под свои знамена. Верес не смог смириться с тем, что его (!) мастера-некроманта (!!) какой-то пришлый божок смеет звать под свои (!!!) знамена, а не приполз на брюхе (да, с точки зрения Вереса все должно было быть так), просить лича присоединиться и стать главным.
Лич нормально относится к наемничьей системе: «сделай мне то-то, и я заплачу тем-то» - тут Верес не видит проблемы, ибо его не «пытаются подчинить», а просят об услуге. Разные вещи.
То, как Верес видит мир, являет собой очень жуткое и странное убеждение «кто сильнее – тот и прав». Мастер-некромант считает, что если кто-то позволил себя убить, то значит не так уж сильно и хотел жить. Что те, кто априори слабее просто не стремятся стать сильнее, а значит, не достойны даже толики уважения. К людям Верес относится очень двояко: с одной стороны – он считает их стадом баранов, что жуют травку, блеют и гадят, с другой – ничего от них и не ждет, а значит, и не разочаровывается, очень многое прощая. Ведь нельзя же всерьез злиться на тупую скотину, что лишь по тупости своей случайно наступила ему на ногу, верно? Потому он и не отомстил родичам и деревенским, выдавшим его инквизиции – по его мнению, люди были просто не способны осознать, что такое ведьмак, и как любые бараны, справедливо боялись волка в своем стаде. Простой защитный рефлекс.
Параноидален в плане своей филактерии. Постоянно ее прячет, старается не носить с собой, а заныкать так, чтобы даже Нихед не знал, где Верес книжку в этот раз оставил.
Очень-очень много читает. Верес почти боготворит книги, и не важно, что в них написано, насколько он согласен или не согласен с автором. Для Вереса книги святы уже сами по себе и за порчу их лич вполне может устроить что-то жуткое с проклятиями до седьмого колена.
Экспериментатор – Верес обожает пробовать что-то новое на магическом поприще, развивать свои навыки и таланты. Откровенно – он гений от некромантии и темной магии, способный применять свои способности крайне неординарно.
Безумно привязан к Дьенешу – именно в общении с ним лич очень старается вести себя хоть сколько-нибудь адекватно, сдерживать самые жутенькие порывы, не давая себе разгуляться. Только с Крисом лич ведет долгие, долгие беседы, не уставая что-то объяснять, рассказывать, демонстрировать на практике. За все годы общения у Вереса ни разу не возникло ощущения, что серафим его утомил или надоел. Верес никогда не признается даже самому себе, но Крис имеет на него огромное влияние – лич, конечно, спорит, выделывается, но если серафим упрется, сделает так, как захочет он, а не сам некромант, вероятно, даже отказавшись от первоначальных идей и задумок. Обидеть Дьенеша – значит нажить себе врага в мертвом лице Вереса. Врага страшного, на самом деле, потому что тогда лич может проявить и изобретательность, атакуя не в лоб, а устраивая ловушки, придумывая хитроумные комбинации, как было на суде, и очень творчески подходя к мести вообще.
Верес не умеет прощать. Совсем. Он дико злопамятен, как ребенок, коему поломали куличик, он будет долго дуться, но в отличие от того же ребенка, за конфетку его благосклонность не купишь.
С некромантом очень тяжело общаться в силу его безумия и непредсказуемости, да и откровенно, мало кто этим хочет заниматься. Большинство предпочитает действовать по принципу: «не тронь говно – оно и не воняет», то есть обходить Вереса стороной.
Его опасаются, но не за силу, а именно за мстительность, пакостливость и гадливость характера вообще – даже откровенно более сильные существа просто предпочитают не связываться, чтобы потом сотни лет не отмывать бот… то есть, не отбиваться от атак взбешенного некроманта, которому когда-то на хвост наступили.
В межсезонье, особенно осенью, Вересу «хорошеет» особенно, вплоть до того, что он может совершенно выпасть из реальности, не отдавая себе отчета в своих действиях и делая что-то просто потому что его в мертвую черепушку стукнуло.
Веселый – обожает шутки, розыгрыши и пакости, кои творит в компании Нихеда, сольно или втягивает Дьенеша в авантюры. А уж если серафим что-то эдакое предложит, так на улице лича вообще праздник и пакость выполняется куда быстрее и с большим интересом.
Мало кого уважает – добиться хоть какого-то уважения мастера-некроманта очень-очень непросто, да и то – редко получается специально. Из всех своих знакомых (не считая Дьенеша и Нихеда – они отдельная песня) он выделяет только Санзо, что решился взять в ученики Убийцу Миллионов, совершенно не кривил нос при виде трупа и рассуждал, подкидывал идеи, а не толкал прописные истины, Уриила, подозревая, что под маской шута и балагура прячется куда более неординарная и сильная личность, свое творение – Эрику, за идеи, за рассуждения, за стремления. Искренне уважал и даже был в какой-то степени привязан к друиду Нису, а потому смерть главы Благого Двора была для лича не самой легкой и приятной новостью.
Позер – лич обожает выделываться и по поводу и без, а вот на неудачи реагирует совершенно по разному, в зависимости от времени года и того, какая группа тараканов сейчас устроила марш в его черепушке. Может махнуть рукой и попробовать еще раз, может выбеситься до дикости, переживая до полугода малейшие неприятности, а может весело посмеяться над собой.
Особое отношение у Вереса к Смерти. Госпожу свою он чтит, но очень оригинально, совершенно по-своему. Он считает себя ее продолжением и порождением, видит в смерти высшую справедливость, называет себя «Её Слугой и Господином, Ведущим и Ведомым». Выразить это более конструктивно и информативно вряд ли выйдет – Верес не поклоняется Смерти, не делает культа из образа, но в тоже время безмерно уважает Государыню свою. 

Дополнительная информация:
- Книгофил. Перед книгами фактически благоговеет, готов убить за заляпанную обложку, а уж оторвать у страницы уголочек с его точки зрения - святотатство.
- Внимательные и хорошо знающие Вереса знакомцы могут определять эмоции некроманта по его хвосту. Так как Верес способен корчить любые рожи, вне зависимости от истинного эмоционального состояния, этот способ всегда актуален. Хвост выдает его с головой, а потому, если лич решает играть роль, обмануть, то хвост не двигается вообще, или движения его очень-очень редкие и скупые.
- При всем своем наплевательстве на общий внешний вид (Верес вполне может нацепить тряпки, снятые с трупа, даже если те далеки от чистоты, может выйти с голой жопой на улицу, да и как-то стиркой себя почти не утруждает) безумно трепетно относится к волосам: моет каждый день с травяными отварами, расчесывает, ухаживает, заплетает в косу, если знает, что надо лезть в грязюку или в лес.
- Мечтает обрести всесилие, хотя сам не знает, зачем оно ему надо.
- Слышит голоса в голове, но осознает, что это психическое расстройство или души пожранные шалят, так что более-менее справляется с сумасшествием.
- Благодаря Трипитаке (Санзо), действительно проникся буддизмом, но не как религией, а как идеей. Часто медитирует, наводя порядок в голове и только поэтому еще не свихнулся окончательно.
- Держит у себя оживленный скелет кошки по имени Илона, которую ему подарил Дьенеш.
- Является совладельцем борделя, где в качестве шлюх выступают трупы с искусственной душой (работников Верес клепает сам, чем гордится).
- Хранит блокнот с иллюстрациями к сказкам, кои рисовал Дьенеш, когда лич "впал в детство" (самопроклялся случайно) вложенным в филактерию. Так же по-тихому спер игрушки, ему тогда же притащенные.
- Любит выпить, даже если нет травы под рукой, ибо "потому что могу!". Курит по тем же причинам. За пару услуг в прошлом, Рыска сварганила алхимический сбор, помогающий мертвецу напиваться. Высыпанная в любую жидкость дрянь воняет, как давно сдохшая и полежавшая на солнцепеке кошка, но Верес запахов не ощущает. Курит тот же сбор, смешивая его с табаком. На живых это действует по-разному, в зависимости от крепости организма и дозы - кто-то отравится и проблюется, а кто-то словит сильный наркотический приход.
- Страстный фанат гитары, но сам так и не может нормально научиться играть (пальцы-когти портят струны, звук совсем ужасный). Кое-как может играть в перчатках, но посредственно. А вот послушать игру всегда рад. К остальным музыкальным инструментам относится ровно, хотя очень любит послушать игру Дьенеша на фортепьяно.
- Имеет ряд основных привычек, привитых себе же: закрывает глаза рукой, когда смеется, глядя на собеседника сквозь раздвинутые когти, сидит, сложив ноги по-турецки, в разговоре частенько склоняет голову на бок, вспыхивает черным пламенем по рукам, загривку, позвоночнику и хвосту в ярости, в эмоциональном разговоре часто сокращает дистанцию до минимума, впериваясь глаза в глазницы, и, если собеседник выше, приподнимается на цыпочки, сравнивая рост. Прикусывает кончик когтя в задумчивости.
- Полностью и безоговорочно доверяет только одному существу во всех мирах (и этот "кто-то" даже не он сам, потому что Верес полностью осознает, что безумен).
- Очень экспрессивен в жестах, при любом разговоре жестикулирует, бурно, размашисто и не опасаясь заехать кому-нибудь когтем в глаз (сами виноваты!).
- Любит всякую мелкую живность, особенно кошек, что сильнее всего выражалось в детстве, но и сейчас присутствует, просто скрыто. Верес же суровый некромант, да-да.
- Постоянно "кидает понты", выделывается и выеживается, особенно перед Дьенешем. Вообще, в присутствии серафима начинает вести себя по-другому, выпендривается заклинаниями, добавляя "спецэффекты", следит за реакцией, и если видит одобрение/восторг, то совершенно искренне радуется и пухнет от гордости.
- При возникновении нестандартной ситуации, когда Вереса что-то удивляет, пугает, шокирует, он пытается состроить морду попроще и сделать вид, что все так и задумано.
- Не любит чужие прикосновения и вообще слишком тесную дистанцию с живыми, но не потому что брезгует (хотя и это есть), а из-за их температуры тела. Сравнительно нормально относится если его хватают за предплечье, где нет мяса и, как следствие, нечему нагреваться, сам может кого-то сцапать когтями или хвостом.

2. Информация об игроке
Связь с вами: администрация знает, в каком гробу труп лежит
Планы на игру: пожрать парочку богов, обрести всесилие и просто повеселиться

Отредактировано Верес (2014-11-24 04:17:22)

+5

2

Вы Приняты! Добро пожаловать в изменчивый мир Иммерая!
Анкета остаётся открытой, так как во втором сообщении вы пишете список эпизодов, в котором участвуете (с ссылкой), а  дальше можете заполнять всей необходимой информацией: прописать отношения с участниками, летопись, возможно, личные дневники.

0


Вы здесь » Иммерай - мир на Грани... » Хранилище жизней » Что живому луна - то мертвому солнце!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC